Три месяца назад ВСУ впервые ударили по складам Wildberries. С тех пор начался самый тяжелый период в истории маркетплейса Компания, позволившая миллионам россиян зарабатывать больше, чем когда-либо, теперь не может возместить людям убытки и гарантировать безопасность

Прошло три месяца с первой атаки дронов ВСУ на склады Wildberries: 18 июля беспилотники ударили по логистическим центрам в подмосковной Электростали и Котовске Тамбовской области. 24 августа Украина впервые атаковала склад другого российского маркетплейса — Ozon. По данным IBC Global, с 18 июля по 24 сентября зафиксировали 49 эпизодов атак на 36 складских площадок разных компаний в России.

Как война изменила работу сотрудников складов

Россияне устраиваются на склады ради высоких зарплат и гибкого графика. Для многих эти два фактора сильнее любых рисков

Для Ольги (имя изменено) работа специалистом отдела дефектации на складе Wildberries в Нижнем Тагиле в 2023 году стала основной. Сотрудница проверяет товары, которые возвращают покупатели, ищет брак, оценивает повреждения и определяет, почему возник дефект. 

Работа на складе привлекла Ольгу свободным графиком и зарплатой: в Wildberries платили больше, чем во многих других компаниях в ее городе. За три года на складе доход Ольги серьезно вырос.

Правила на складе всегда были строгими, рассказывает Ольга «Берегу». Перед сменой сотрудники переодеваются в форму без карманов и проходят через охрану с металлодетектором в операционную зону — так называют помещение для работы с товарами. Осмотр повторяется и в конце рабочего дня. В операционную зону запрещено проносить телефоны с камерой, зажигалки и другие личные вещи. 

По словам Ольги, сотрудники относятся к этим требованиям с пониманием. Однако известно, что не всех работников устраивают правила: так, работницы складов в Твери и Владимире жаловались, что с трудом проносят прокладки в дни менструации. По словам этих сотрудниц, иметь при себе влажные или сухие салфетки запрещено, а туалетной бумаги на всех не хватает.

После начала атак украинских дронов правила работы на складе не изменились, продолжает Ольга. Во время воздушной тревоги смены не прерывались. Специального укрытия, по словам собеседницы «Берега», на ее складе нет. Поэтому тем, кто, услышав сирену воздушной тревоги, боится оставаться на работе, руководство разрешало уйти домой.

Самой Ольге стало страшно выходить на смены, хотя свою работу она очень любит. «Страх каждый день, что утром уйдешь и вечером не вернешься к детям», — жалуется собеседница «Берега». 

Склад, на котором работает Ольга, ни разу не подвергался ударам ВСУ. «У нас маленький, а атаковали большие», — говорит она. Никто из коллег Ольги пока не уволился, хотя из-за частых атак беспилотников на склады пострадала система поставок, и «работы стало меньше». «Ждем, когда логистику изменят», — добавляет собеседница «Берега».

Первые удары украинских дронов по складам Wildberries случились 18 июля — под них попали объекты компании в подмосковной Электростали и тамбовском Котовске. На протяжении последовавших за этим пяти недель ВСУ атаковали только инфраструктуру Wildberries, однако в ночь на 22 августа впервые ударили беспилотниками по складу другого российского маркетплейса — Ozon. Это был логистический центр в Чапаевске Самарской области. На момент публикации этого материала Украина атаковала минимум восемь объектов Ozon.

Собеседник «Берега» Дмитрий уже несколько месяцев работает на складе Ozon в Саратове. До этого он был сотрудником логистического центра компании в Адыгейске, который попал под удар украинских дронов через два дня после атаки на Самарскую область. Со склада в Адыгейске Дмитрий уволился всего за несколько дней до атаки.

По словам Дмитрия, в зданиях обоих складов, где он успел поработать, установлены стенды и информационные доски с инструкциями о том, что делать в случае пожара или воздушной тревоги. В логистическом центре в Саратове после атак обустроили укрытия.

Когда участились атаки ВСУ на инфраструктуру Wildberries, Дмитрий стал опасаться, что дроны начнуть бить и по складам Ozon. «После атак на склады в Самаре, Краснодаре и Махачкале они [опасения] подтвердились», — вздыхает он.

Прошедшим летом воздушную тревогу в Саратовской области объявляли каждый день, продолжает Дмитрий. «Насколько мне известно, недавно дрон сбили примерно в 20–30 километрах от склада. В тот день во всех блоках включилась пожарная сигнализация, и нас оперативно собрали в безопасном месте», — рассказывает он.

По словам Дмитрия, теперь рядом со складом дежурят сотрудники полиции и спасательных служб. «Я лично видел две пожарные машины и две — скорой помощи. Но не могу точно сказать, находятся ли они возле склада постоянно», — добавляет он.

Руководство склада, где работает Дмитрий, после украинских атак стало «внимательнее относиться к связи сотрудников с родственниками». «В операционную зону [теперь] разрешают проносить кнопочный телефон, можно взять с собой документы, которые раньше разрешали хранить только в шкафчиках в раздевалке», — говорит собеседник «Берега».

Несмотря на высокие риски, никто из коллег, с которыми он общается, да и он сам, не собирается увольняться. Дмитрий считает, что руководство склада и компания в целом способны обеспечить безопасность сотрудников. «Зная, что моя жизнь находится в руках профи, я не беспокоюсь», — уверяет он. 

Главное, что держит Дмитрия на этой работе, — зарплата: «В день спокойно можно зарабатывать 5–6 тысяч, в месяц — 80–100 тысяч».

Некоторые сотрудники считают, что Wildberries «работает на войну» — и удары ВСУ оправданы

Увольняться не готовы и сотрудники логистических центров Wildberries, с которыми поговорил «Берег». При этом среди них есть те, кто верит заявлениям украинского президента Владимира Зеленского о том, что маркетплейс торгует военной экипировкой и деталями для боевой техники.

Оксана (имя изменено) работает на складах Wildberries уже шестой год: начинала в Коледине — том самом, который несколько раз страдал от дронов ВСУ, — а сейчас трудится в логистическом центре маркетплейса в Курске — в сотне километров от российско-украинской границы.

«Я слукавлю, если скажу, что [после атак ВСУ] ничего не изменилось. Но в целом все идет своим чередом: работаем и надеемся на лучшее», — говорит Оксана «Берегу».

Работнице склада — 50 лет, у нее два высших образования: экономическое и юридическое. Раньше она была сотрудницей МВД в Курске, где дослужилась до капитана милиции, а затем работала в обкоме профсоюзов. 

«Многие говорят, что в WB [Wildberries] работают одни неудачники. Чушь. Мне есть с чем сравнивать. Склад дал мне очень удачный баланс свободы и зарплаты: гибкий график, отсутствие давления руководства, доход, который в среднем выше, чем где-либо за такую работу», — объясняет Оксана. Она добавляет, что «очень любит» то, чем занимается. 

Бывшая сотрудница МВД попала на свой первый склад Wildberries почти случайно. После смерти мужа, в начале 2020-х, Оксана уехала из Курска в Подольск, чтобы работать там на заводе. За смену она получала около 800 рублей — этих денег не хватало. Соседки по общежитию, уже работавшие на складе Wildberries, убедили ее устроиться туда.

«Девчонки сказали, что я лох, раз работаю за 800 рублей в смену, и практически заставили попробовать WB. Как сейчас помню, первая смена — 3,2 тысячи [рублей]», — вспоминает она.

«Лучшим временем» в Wildberries Оксана считает период до 2022 года — пока на складе не ввели новую систему оплаты и так называемое «разделение ответственности по ШК». 

Аббревиатурой ШК называют штрих-код, или идентификатор конкретного товара в системе Wildberries, по которому можно понять, кто из сотрудников работал с товаром. Согласно «разделению ответственности по ШК», если посылка потерялась или повредилась на складе, а виновника установить не удалось, ее стоимость могут распределить между сотрудниками, которые с ней работали, — и вычесть деньги из их зарплат.

В ночь на 16 августа 2026-го украинский дрон ударил по складу, где работает Оксана. Никто из сотрудников не пострадал.

Оксана считает, что уже тогда, в первый год вторжения, в Wildberries «начали работать на войну». В начале августа «Медуза» выпустила расследование о том, действительно ли Wildberries помогает снабжать армию. Исследовав 1008 публикаций о сборах для российских военных, журналисты обнаружили 1882 позиции, которые провоенные волонтеры и блогеры, а также фонды и региональные объединения заказали через Wildberries: от аптечек, одежды и генераторов до бронежилетов, прицелов, ночников, раций, Starlink и комплектующих для дронов. Общая стоимость найденных «Медузой» закупок — около 18,6 миллиона рублей.

«Сейчас тоже на войну работаем. [Из-за этого ВСУ] взорвали кучу складов! — возмущается Оксана. — А сколько людей безработных в стране! И наш красава [Владимир Путин] рассчитывает, что все на СВО рванут».

На первых складах, попавших под удары, была плохо организована эвакуация 

Под ударами дронов ВСУ оказались тысячи сотрудников складов в разных регионах страны. На некоторых объектах руководство логистических центров не организовало эвакуацию. Известно, что во время атаки на склад в Электростали 18 июля охрана удерживала работников внутри зданий. Тогда же людям приходилось руками открывать автоматические ворота, толпой проходить через узкие двери и, выбравшись с территории склада, бежать через лес.

В одном из блоков склада перед эвакуацией работников сначала отправляли сдавать терминалы сбора данных, рассказывали очевидцы. Когда ситуация стала критической, люди побежали к выходам, из-за чего возникла давка.

Издание Msk1.ru писало, что старшие кураторы одного из блоков потребовали, чтобы сотрудники укрылись в мезонине — так называют стеллажную конструкцию, которую используют для хранения товаров. 

«Этот мезонин — пространство между стеллажами. По сути, это ловушка. Там все легко загорается, а при взрыве конструкция может обрушиться и завалить человека. Оставаться там было нельзя. Но руководители блоков могли не сразу принять такое решение [об эвакуации], потому что не понимали, сколько беспилотников летит, и что пожар уже начался», — рассказала Msk1.ru бывшая сотрудница склада Анна Еперина.

В Wildberries заявили, что эвакуация прошла «штатно и своевременно».

По данным МЧС, при пожаре на складе в Электростали погиб один сотрудник, а на складе в Котовске Тамбовской области, атакованном в тот же день, — семь. Wildberries не называл точное число погибших ни в Электростали, ни в Котовске — компания написала только, что в Котовске есть погибшие и пострадавшие.

Некоторые коллеги погибших не верят официальным данным. «Как вы считаете, если бы написали, что там погибли 500 человек, на следующий день разумный человек пошел бы работать на склад?» — сказала в комментарии Msk1.ru сотрудница склада в Электростали Ася, работавшая в день атаки (ее фамилию издание не называет). Известно, что помимо россиян на складе работали граждане Северной Кореи.

По данным Msk1.ru, во время пожара несколько десятков работников склада в Электростали не могли выйти на связь с близкими: телефоны они оставили в шкафчиках в раздевалке вместе с документами и другими личными вещами, как того требуют правила. Забрать их во время эвакуации было невозможно.

«В ночную смену было порядка семи тысяч человек. Все заняты своим делом. Это меньше, чем днем, но поток все равно огромный», — рассказала Msk1.ru сотрудница Елена (имя изменено), находившаяся на складе в ночь на 18 июля. 

В Wildberries заявили 30 июля, что оперативный штаб компании «в круглосуточном режиме ведет собственную систему учета и восстановления контактов» и «с начала обзвона» выяснил «местонахождение и состояние 99% занятых, находившихся на объекте в момент атаки».

«С одной женщиной связался Wildberries и просто спросил: „А вы живы или нет? И где вы?“. Всё. Никакой поддержки, никаких компенсаций, никакой психологической помощи. Люди без документов, у них сгорело все, они не знают, как действовать», — рассказал бывший сотрудник Wildberries «Важным историям».

В конце августа глава профсоюза работников Wildberries Александр Швец заявлял журналу «Пост-», что склады в Алексине Тульской области и подмосковной Электростали не работали. А в Коледине Московской области действовал только один складской блок. По закону, штатные сотрудники должны были получить выплаты за простой. Чтобы избежать этого, компания принуждала их переходить на договор ГПХ, который не дает социальных гарантий, говорил Швец.

«Говорят: „Склад сгорел, вы не можете там работать. Чтобы на другой склад прийти, вам нужно разрывать трудовой договор и устраиваться по ГПХ“. Вместо того, чтобы оформить дополнительное соглашение о смене места работы, они принуждают людей увольняться», — сказал Швец.

Как Wildberries оставил продавцов почти без поддержки и с многомиллионными убытками

Из-за ударов ВСУ успешные селлеры терпят миллионные убытки. Wildberries предложил поддержку — но это помогло не всем  

Анна Емельяненко работает на Wildberries с 2020 года. На маркетплейсе она распространяет продукцию российского бренда профессиональной косметики «Альганика Спа» — по ее словам, довольно популярного среди салонов красоты, спа-центров и санаториев. Также у Анны есть собственная марка спортивного питания Eme, тоже представленная на Wildberries. 

«Что сказать о последствиях атак дронов [для „Альганика Спа“]? Все сгорело, убытки колоссальные. У ключевого контрагента, который продает нашу косметику уже много лет, сгорело товара больше чем на пять миллионов рублей, исчезло семь тысяч единиц продукции», — говорит Емельяненко «Берегу». Она просит не уточнять, на каком складе хранилась сгоревшая продукция.

В отличие от более крупного косметического бренда, марка Анны Eme на маркетплейсе считается «маленьким кабинетом». Это означает, что у аккаунта компании небольшие оборот, ассортимент и объем поставок.

«Маленький кабинет» ее собственного бренда потерял товара более чем на полмиллиона рублей. В качестве компенсации Анна получила от Wildberries 34 тысячи рублей. А вот контрагенту, продающему косметику «Альганика Спа», убытки не возместили. «Wildberries только присылает стандартные отписки. Ничего конкретного никто не говорит», — жалуется Емельяненко.

Анна рассказывает, что не заполняла никаких форм для получения компенсации и не знает, как Wildberries вычислял сумму выплаты ее бренду: 

Телефонной горячей линии для связи пострадавших продавцов с Wildberries нет — только письменная форма обратной связи на сайте компании. Там, по словам Анны, на все вопросы «отвечают довольно общими фразами».

«Когда [18 июля] произошла первая атака — на склады в Электростали и Котовске, — был шок. Потом атаковали следующие склады… В какой-то момент у меня началась депрессия, — вспоминает Емельяненко. — Две недели была апатия. Непонятно, что делать дальше. С Ozon у нас не получилось наладить бизнес. Мы научились работать с трафиком именно на Wildberries».

Сейчас Анна и ее коллеги пытаются понять, «как жить дальше». «Может, будем восстанавливать B2B или начнем заниматься чем-то другим. Возможно, мне придется уйти работать по найму. Пока что мы находимся в таком болотце — все стои́т. Вроде хочется продолжать бизнес, но сейчас это очень сложно», — сетует она.

По словам Анны, в первые годы ее работы маркетплейс был действительно полезен для развития бизнеса. Но в последнее время «он сильно осложняет работу». «Постоянно вводит штрафы, меняет оферту, повышает комиссии и стоимость логистики», — перечисляет Емельяненко.

На следующий день после июльских ударов по складам в Электростали и Котовске Wildberries предложил пострадавшим продавцам меры поддержки. Помимо компенсаций стоимости утраченных товаров (как компания их рассчитывает — неизвестно), Wildberries предоставил возможность взять в его «WB Банке» льготные кредиты и услугу факторинга для восстановления запасов. Также «WB Банк» ввел отсрочку погашения текущей задолженности до шести месяцев для малого и среднего бизнеса и отменил комиссии за внутренние платежи «WB Банка». 

Кроме того, Wildberries снизил некоторые комиссии и расходы для продавцов, которые работают по модели FBS — то есть пользуются не принадлежащими маркетплейсу складами. Вместе с этим платформа увеличила срок автоматической отмены заказов и предоставила другие льготы, чтобы облегчить переход продавцов на хранение и отправку товаров со своих складов.

При этом, объявляя о поддержке, Татьяна Ким подчеркнула, что формальной «обязанности компенсировать утраченный товар» у компании нет. Затем представители Wildberries в своих официальных заявлениях обращали внимание, что компания отправляет продавцам добровольные «поддерживающие» выплаты.

Несмотря на меры, предпринятые в Wildberries, Анна Емельяненко считает, что маркетплейс «ничего не сделал» для помощи пострадавшим селлерам. Компенсации она называет «каплей в море», а кредиты в принадлежащем Wildberries банке и сама Емельяненко, и руководство бренда косметики, которую она распространяет, решили не брать: канал сбыта все равно остановился.

Минфин объявил о мерах поддержки для Wildberries и продавцов, чьи бизнесы пострадали от атак беспилотников, только 24 августа. В ведомстве заявили, что предприниматели, сумма ущерба которых превысила 5% годового дохода, получат годовую отсрочку по уплате НДС, налога на прибыль и другие льготы.

Татьяна Ким назвала эти меры «важным шагом для российского бизнеса». «За разработкой программы стоит огромная работа госорганов, отраслевых объединений и, конечно, нашей команды», — добавила владелица Wildberries.

Анна Емельяненко считает, что государство могло бы «хотя бы на какое-то время полностью освободить селлеров от налогов, например, на три месяца или полгода». «Не дать налоговые каникулы, как в ковидные времена, чтобы просто отсрочить платежи, а именно освободить от налогов. Это была бы более-менее реальная мера поддержки», — уверена предпринимательница.

Также, по ее мнению, государство могло бы снять с селлеров обязательство помечать свою продукцию «Честным знаком». Ради этого продавцам приходится за свой счет покупать оборудование для маркировки товара и платить за коды для этикеток. 

«Непонятно, нахрена он [„Честный знак“] нужен. Эта система очень сильно осложняет жизнь во многих аспектах, — ругается Емельяненко. — Ее отмена тоже была бы прекрасной мерой поддержки».

Продавцы поддерживают связь друг с другом — и видят, как без адекватной помощи магазины закрываются один за другим

В 2021 году, спустя 11 лет после того, как Wildberries из обычного интернет-магазина стал маркетплейсом, компания пришла в Казахстан, и местные предприниматели получили возможность самостоятельно регистрироваться на площадке в качестве продавцов. Вскоре на Wildberries смогли торговать селлеры из других стран СНГ — Беларуси, Армении, Киргизии и Узбекистана. В 2023 году Татьяна Ким сообщила, что зарубежный бизнес приносит около 10% общего оборота компании.

Собеседница «Берега» Ляззат Мураткызы — соосновательница Ассоциации электронной торговли Казахстана и владелица онлайн-магазина Tommy Ariko, торгующего электроинструментами, бытовой техникой и строительными товарами. Их она закупает напрямую у китайских производителей.

Сначала у Ляззат было два офлайн-магазина в Алматы и Астане, их выручка составляла 20–30 миллионов тенге в месяц — то есть около 3,3–5 миллионов рублей (далее для удобства суммы будут указаны только в рублях). В 2021 году компания вышла на Wildberries, и вскоре офлайн-магазины закрылись.

«Когда мы перевели основной объем продаж на маркетплейс, бизнес начал расти совершенно другими темпами. У нас значительно выросли обороты и объемы закупок, и сегодня уже сами китайские заводы выходят на нас с предложениями о сотрудничестве», — рассказывает Ляззат.

Именно Wildberries дал ее бизнесу возможность выйти за пределы Казахстана и работать на рынках России и других стран СНГ, продолжает предпринимательница. Однако условия площадки становятся все менее комфортными для селлеров, добавляет она:

Без платного продвижения на Wildberries товарам стало значительно сложнее попадать на заметные места в поисковой выдаче сайта. В результате, жалуется предпринимательница, приходится повышать цены или работать практически без прибыли.

Как и у Анны Емельяненко, новости об украинских атаках на склады вызвали у Ляззат шок. «На складах сгорел не просто товар — это наши оборотные деньги. После первой атаки мы сразу начали проверять свои остатки и считать потенциальные потери. В тот момент еще была надежда, что это не повторится», — вспоминает собеседница «Берега».

После того как 20 июля пострадал третий склад — в Коледине Московской области, — у Ляззат «появилось какое-то принятие ситуации». «Ты просыпаешься и уже не удивляешься новостям об атаках. Как бы страшно это ни звучало, в какой-то момент мы начали к этому привыкать», — говорит она.

Один из складов, на котором Ляззат хранила часть своих товаров, находится недалеко от логистического центра маркетплейса в Коледине, но не принадлежит Wildberries. После атаки дронов Ляззат и ее коллеги быстро перевезли продукцию на другой склад, подальше от Коледина. «Логистика стала сложнее и занимает гораздо больше времени. Но безопасность товара для нас важнее», — говорит предпринимательница.

Она подсчитала, что выручка от продажи сгоревшего товара могла составить около 67–84 миллионов рублей. Ее часть должна была уйти на зарплаты сотрудников, налоги, топливо и материалы для упаковки (всего — 20–25%), еще 40% за свои услуги получил бы маркетплейс.

Таким образом, к концу сентября ущерб от атак дронов для компании Ляззат составил около 46 миллионов рублей. И это не считая долга производителям сгоревших товаров, которые были куплены в рассрочку. 

Ассоциация электронной торговли Казахстана ведет список компаний, которые понесли убытки из-за атак дронов, рассказывает Ляззат. «Предприниматели сами заполняют опросник и указывают сумму ущерба. Затем мы направляем список и заявление компании RWB», — объясняет предпринимательница. По ее словам, общая сумма ущерба селлеров, сообщивших Ассоциации о потерях, к концу августа превысила 335 миллионов рублей.

Для многих продавцов, с которыми общается Ляззат, последствия украинских атак оказались критическими: селлеры вложили в сгоревший товар почти весь оборотный капитал. По наблюдениям Ляззат, большинство продавцов, чьи бизнесы серьезно пострадали, уже остановили работу или близки к этому — по ее словам, такое решение приняли около 90% предпринимателей. «Я состою примерно в десяти чатах селлеров Wildberries, многих знаю лично. Говоря о 90%, я опираюсь именно на свое окружение», — уточняет она.

Те же, кто продолжает работать благодаря финансовой подушке или тому, что часть их товаров хранилась на складах, не принадлежащих Wildberries, переходят с системы FBO на FBS и перестраивают логистику, продолжают продажи через казахстанские онлайн-магазины и используют склады в Казахстане.

«Мы [с членами Ассоциации электронной торговли Казахстана] встречались с представителями Wildberries [в офисе маркетплейса в Алматы]. Они сказали, что будут компенсировать потери, но когда и как — не уточнили. Компенсации постепенно поступают, суммы у всех разные. Мы получили около 1,2 миллиона рублей промобонусами — при ущербе более 27 миллионов», — рассказывает Ляззат. 

Но промобонусы — это не реальные деньги. Как и в случае с предложением оформить льготные кредиты в банке, принадлежащем Wildberries, выплачивая промобонусы, компания вынуждает пострадавших продавцов продолжать пользоваться услугами маркетплейса. «А если у предпринимателя полностью уничтожен товар и больше нет оборотных средств на новую закупку, ему просто нечего рекламировать», — говорит собеседница «Берега».

Вывести промобонусы на банковский счет нельзя — ими можно только оплатить рекламу внутри сервиса «WB Продвижение». «Срок их действия — всего 15 дней. Первый транш можно было использовать до 16 августа, второй — до 30 августа. Мы это сделали», — говорит Ляззат. Однако некоторые селлеры, добавляет она, почти не пользуются платной рекламой, поэтому такая компенсация им не поможет. 

Как владелица бизнеса Ляззат понимает Татьяну Ким. «Тяжело десятилетиями строить огромную компанию, а потом столкнуться с обстоятельствами, на которые ты не можешь повлиять. Сейчас убытки несут не только селлеры. Wildberries тоже переживает серьезный кризис и теряет масштабную инфраструктуру», — рассуждает предпринимательница.

Она затрудняется ответить на вопрос, достаточно ли Wildberries сделал для поддержки пострадавших селлеров. Сама Ляззат на месте представителей компании работала бы с компенсациями иначе:

Правила работы на Wildberries с каждым годом ужесточаются, а комиссии и штрафы — растут. Но многим селлерам некуда уйти с маркетплейса  

Одежда, обувь и аксессуары составляют одну из самых крупных категорий товаров на Wildberries. В первые годы после запуска в 2004-м Wildberries в принципе работал как интернет-магазин одежды — и только в 2010-м стал маркетплейсом. Тогда на площадку пришли сторонние продавцы со своей продукцией, а Wildberries начал зарабатывать на комиссиях с их продаж.Бренд женской одежды Simple Paris россиянки Алины Литвиновой (она попросила «Берег» не называть регион, в котором живет) «родился именно под Wildberries» в 2023 году. Литвинова сама разрабатывает дизайн вещей, конструирует лекала и анализирует рынок. В основном под ее брендом продаются рубашки, пиджаки, топы и корсеты. Их отшивают на фабрике в Бишкеке, а затем привозят в Россию.

Поначалу Wildberries казался дизайнеру «очень многообещающей» платформой. Условия, которые компания предлагает селлерам, ее устраивали. Литвинова прошла курс, посвященный тому, как быстро открыть и запустить прибыльный бизнес на маркетплейсе, отшила первую партию одежды и вышла на площадку. 

Однако вскоре после запуска магазина предпринимательница получила от Wildberries штраф. В 2022 году, чтобы повышать рейтинг своих товаров, селлеры часто прибегали к «самовыкупу»: приобретали собственную продукцию через сторонний сервис и оставляли на нее отзывы. Сначала это не противоречило правилам Wildberries, но в декабре 2022-го компания запретила эту практику и стала штрафовать.

Литвиновой пришлось заплатить маркетплейсу 500 тысяч рублей. Объем продаж в то время, по ее словам, составлял примерно 200 тысяч в месяц. «Я около полугода закрывала дыру, было очень больно. Мне даже хотелось уйти с площадки. Но я решила, что справлюсь. В целом справилась», — вспоминает Алина. И добавляет, что «с каждым годом на Wildberries становилось все сложнее и хуже».

Сначала компания стала повышать комиссии, стоимость логистики и цены на рекламу. А 13 января 2024 года на складе в петербургских Шушарах, где у Анны хранился товар, случился пожар — по данным следствия, из-за несоблюдения правил безопасности. Тогда огонь охватил площадь в десятки тысяч квадратных метров, его тушили 30 часов. В августе 2024-го Татьяна Ким сообщила, что Wildberries выплатил продавцам почти 35 миллиардов рублей компенсаций. 

«Мы тогда получили примерно половину стоимости сгоревшего товара», — говорит «Берегу» Литвинова. Этим летом склад в Шушарах снова загорелся, но уже в результате атаки украинских беспилотников. На этот раз товаров Литвиновой на складе не было.

Все это время комиссии Wildberries продолжали расти. Последнее повышение было этим летом — сразу на девять процентных пунктов. «В общем, от абьюзерских отношений с Wildberries нас здорово кошмарило все эти годы, но мы все равно продолжали работать и зарабатывать маржу», — говорит собеседница «Берега».

Первые новости об украинских ударах по складам Wildberries — в Электростали и Котовске — Литвинова помнит «очень хорошо». «Я была в Москве, неспешно завтракала с подругой. Вдруг менеджер пишет мне, что атаковали склад в Электростали. А у нас туда как раз недавно была крупная поставка новинок, — вспоминает Анна. — Я испытала шок и расплакалась, не могла себя сдержать. У меня был поезд в Петербург, я ехала вся в слезах. Всю дорогу не могла прийти в себя».

«Самое стремное», продолжает она, что незадолго до этого, 7 июля, Wildberries внес изменения в оферту: маркетплейс прописал, что не несет ответственности за последствия ударов беспилотников.

Вероятно, компания решила ввести это правило после задымления на складе в Электростали в середине июня. Wildberries не называла причины пожара, но он мог начаться в результате атаки дронов ВСУ: в ночь на 16 июня в поселке Случайный рядом с Электросталью, где находится склад компании, из-за беспилотников пострадали четыре человека и получили повреждения два жилых дома.

«Тогда никто не отнесся к этому [изменению в оферте] серьезно, потому что никто даже не мог предположить, что произойдет такая история», — говорит Литвинова.

После 18 июля атаки дронов ВСУ продолжились, «и с каждым новым складом, с каждой новой тысячей сгоревших единиц товара стресс становился все сильнее», рассказывает предпринимательница. «При этом у нас продолжались поставки [на склады Wildberries]. Мы, естественно, минимизировали их и начали думать, что делать», — добавляет она. Сейчас Литвинова, как и другие собеседницы «Берега», перешла на систему FBS. 

Однако незадолго до 20 июля она все же отправила небольшую партию товара на склад в Коледине. «Я где-то прочитала, что это центральный склад, и его точно не тронут. Но тронули и его. Наша поставка сгорела», — вздыхает Алина.

Дизайнер оценивает ущерб своего бренда примерно в шесть тысяч единиц товара, себестоимостью около шести миллионов рублей. Продукция Литвиновой хранилась на многих крупных складах Wildberries, попавших под удар беспилотников. «Примерно 1,5–2 тысячи единиц находились в Коледино, все остальное — на других складах, — говорит предпринимательница. — Оставшийся товар либо катается между складами, либо лежит на нашем фулфилмент-складе, либо дошивается на производстве в Бишкеке».

Никаких компенсаций Литвинова пока не получила. Она знакома с селлерами, которым выплатили по 10–30 тысяч рублей, но их кабинеты, по ее словам, «очень маленькие». Свой кабинет она называет «средним»: его оборот значительно выше. 

«На мой взгляд, Wildberries сделал недостаточно для поддержки селлеров. Площадка могла снизить стоимость рекламы. Они только убрали индекс локализации, который влияет на стоимость доставки и логистики, и в конечном итоге — на маржу продавца», — считает Алина.

Она жалуется, что потеряла примерно половину бизнеса и в то же время вынуждена выплачивать миллионные кредиты. «Банки не хотят предоставлять нормальные отсрочки и предлагают какие-то грабительские реструктуризации, при которых я должна заплатить еще несколько миллионов рублей сверху. Для меня это вообще неприемлемо. Нормальных предложений по отсрочкам нет», — рассказывает Литвинова.

Налоговая, по ее словам, тоже не дает отсрочки. «Из-за того, что я на 11 дней просрочила уплату НДС за второй квартал, мне заблокировали все счета, включая личные банковские карты», — жалуется собеседница «Берега». Этот долг ей помогли закрыть близкие.

Раньше у Литвиновой была возможность ежедневно выводить средства с Wildberries, но сейчас этот сервис заблокировали без объяснения причин. Около месяца она ждала, когда ее кабинету дадут доступ к еженедельному снятию денег. «Все это время были заблокированы примерно два миллиона рублей», — добавляет Алина.

Ее знакомые селлеры, которые тоже пострадали от украинских атак, продолжают работать, но не уверены, что смогут сохранить бизнес. 

По словам Литвиновой, крупным магазинам хуже, чем маленьким и средним, если их льготы по логистике и хранению на Wildberries завязаны на выполнение плана продаж. Они потеряли товар в результате украинских атак, не смогли выполнить план — и лишились скидок для работы на маркетплейсе. Скидки на услуги платформы для многих селлеров крайне важны.

Кроме того, некоторые магазины по договору не могут торговать на других маркетплейсах, например, на Ozon, и пользоваться льготами на Wildberries, продолжает собеседница «Берега». 

«Я могу работать на Ozon, что я и делаю. Мы уже пытались там продаваться, но тогда не заладилось. Сейчас хотим попробовать с новой силой, потому что есть товары, которые там можно продавать», — рассказывает Анна. Однако Wildberries, по ее словам, остается самой выгодной площадкой в России для продавцов одежды. 

На вопросы «Берега» об украинских ударах по складам Ozon, начавшихся в середине августа, и о дальнейших планах вести бизнес на этой площадке, Алина отвечать не захотела.

По ее мнению, Татьяна Ким отреагировала на удары по складам, как «типичный политик». Видеообращение главы Wildberries, в котором Ким перечисляет меры поддержки продавцов, а также называет атаки на склады «террористическими» и просит публику доверять «только официальным каналам коммуникации», Литвинова называет «абсолютно марионеточным». «Как будто его придумали какие-то политические менеджеры», — уточняет она.

Алина считает, что Ким стоило бы «любыми доступными способами» выплатить селлерам хотя бы часть стоимости сгоревшего товара. «Даже в ущерб чистой прибыли и дивидендам собственников Wildberries, — подчеркивает предпринимательница. — Я бы пошла к правительству и попросила субсидировать. А еще — отдала бы часть собственного капитала на выплаты селлерам».

Участие государства в помощи пострадавшим продавцам Литвинова считает необходимым и оправданным:

Как кризис в Wildberries отражается на работе владельцев ПВЗ и курьеров

Задержки поставок товара со складов — главная, но не единственная причина, по которой ПВЗ теряют клиентов и доход

В начале 2020-х оборот Wildberries резко вырос — с 118,7 миллиарда рублей в 2018 году до 844 миллиардов в 2021-м. Вокруг маркетплейса сформировалась целая экосистема, внутри которой зарабатывают не только селлеры и сотрудники логистических центров, но также курьеры, владельцы и сотрудники пунктов выдачи заказов (ПВЗ). 

Весной 2023 года у компании возник серьезный конфликт с работниками ПВЗ. Маркетплейс ввел правила, по которым за подмену товара или выдачу покупателю бракованной или не соответствующей заказу продукции штраф могли возложить на сотрудников пункта выдачи. 

Работников ПВЗ это возмутило: по сути компания решила переложить на них вину за ошибки, которые чаще допускали не они, а продавцы или логисты. Началась забастовка, которая координировалась в телеграм-чатах. Кроме того, сотрудники ПВЗ писали обращения к депутатам, а также запросы в Генпрокуратуру, Роспотребнадзор и Минтруд.

Под давлением Wildberries отменила более 10 тысяч штрафов и временно перестала начислять новые штрафы за подмену товаров. Федеральная антимонопольная служба (ФАС) также потребовала от компании доработать правила работы с сотрудниками ПВЗ и создать внутренний арбитраж, чтобы разбирать спорные случаи.

Однако владельцы и сотрудники ПВЗ по-прежнему недовольны политикой маркетплейса. Летом 2026 года к штрафам, нестабильным доходам ПВЗ, постоянно меняющимся правилам работы и другим неудобствам прибавились новые — связанные с атаками украинских дронов на склады Wildberries. Кроме того, большинство ПВЗ расположены в жилых многоэтажках, которые тоже могут попасть под удары ВСУ.

По словам владелицы ПВЗ в подмосковных Люберцах Аксиньи (имя изменено), раньше товары в ее пункт привозили два-три раза в день. На фоне атак на инфраструктуру Wildberries поставки резко сократились: теперь машина приезжает раз в три дня. При этом выручка ПВЗ, которую их владельцы получают от компании, почти полностью зависит от количества выданных товаров.

Аксинья открыла пункт в начале июня, а всего через полтора месяца ВСУ начали регулярно атаковать склады. Собеседница «Берега» поняла, что не готова рисковать.

«Мне не повезло открыться в это время. Смысла работать в минус нет, поэтому закрываюсь», — вздыхает Аксинья.

Петербуржец Олег (имя изменено) в отличие от Аксиньи пока не столкнулся с проблемами из-за украинских ударов. Его работу осложняют сами правила Wildberries.

Олег купил готовый ПВЗ у его прежнего владельца в марте 2026 года и на старте вложил 350 тысяч рублей. Решение показалось ему удачным: пункт уже работал и не требовал масштабных обновлений. В первые месяцы он приносил небольшую прибыль — в среднем 10–20 тысяч рублей.

Неподалеку от ПВЗ Олега работал еще один пункт Wildberries. А вскоре рядом открылся и третий. «По соседству было два пункта — мой и еще один, — у каждого прибыль по 100 тысяч рублей. С открытием третьего ПВЗ жильцов в округе не прибавилось. Клиенты теперь распределяются уже между тремя пунктами», — жалуется он «Берегу».

Еще несколько лет назад компания сильнее ограничивала плотность пунктов выдачи, рассказывает Олег, теперь же новые точки могут появляться рядом с уже работающими. Повлиять на поток клиентов владелец ПВЗ практически не может. Так бизнес Олега стал уходить в минус — на 30–40 тысяч рублей в месяц.

Чтобы компенсировать просадку, Олег решил установить в своем пункте рекламный экран. Реклама на цифровых экранах — отдельный сервис Wildberries. Все объявления, которые на нем показываются, проходят модерацию компании. Владелец ПВЗ получает за трансляцию рекламы дополнительную премию, равную 40% суммы, которую рекламодатель платит за размещение. Главная цель Олега сейчас — «хотя бы выйти в ноль».

Петербуржец жалуется, что свободы в управлении самим ПВЗ у него немного. По его словам, владелец пункта может попытаться изменить часы работы, например, вместо графика 10–22 перейти на 9–21, или попросить Wildberries повысить вознаграждение. Однако на такие просьбы компания почти никогда не реагирует, говорит Олег. 

«ПВЗ сложно отнести к малому бизнесу. Исключение — предприниматели, у которых пять точек и больше. Либо открываешь пункт как дополнительное направление, уже имея основной бизнес, либо это провальный проект», — уверен собеседник «Берега».

По словам Олега, в спорных ситуациях — когда товар потерялся, не соответствует заказу или оказался бракованным не по вине ПВЗ — Wildberries часто встает на сторону покупателя и выписывает пункту выдачи штраф. 

Оспорить решения маркетплейса, продолжает собеседник «Берега», очень сложно — как и избавиться от негативных оценок клиентов на онлайн-картах. Однажды его пункт получил одну звезду с комментарием: «Больше сюда не буду ходить, простудился». Олег утверждает, что возможности оспорить неадекватную оценку у владельца ПВЗ фактически нет.

Владельцы ПВЗ вынуждены объяснять клиентам правила, которые устанавливает сама компания, продолжает Олег. Например, если покупатель получил бракованный товар, сотрудник ПВЗ не всегда может просто принять его обратно: в некоторых случаях клиенту сначала приходится выкупить заказ, а затем отдельно оформить возврат. Некоторых покупателей это возмущает.

Несмотря на убытки, закрывать свой пункт выдачи Олег пока не собирается. По словам петербуржца, выйти из этого бизнеса без потерь проще всего, продав ПВЗ. Другой вариант — сделать управление пунктом семейным бизнесом и таким образом экономить на зарплатах сотрудникам (сейчас у Олега их двое). Если у собеседника «Берега» в ближайшем будущем не получится «вытянуть в плюс» свой ПВЗ, он передаст его дочери и зятю.

Некоторые россияне владеют несколькими ПВЗ — для них это полноценный бизнес и единственная работа

Жительница Красноярского края Ирина (имя изменено) решила открыть свой ПВЗ в Минусинске после года управления пунктом выдачи Ozon. Ее вложения в последний окупились всего за два месяца, поэтому в 2025 году Ирина захотела «расшириться» и «попробовать себя с Wildberries». 

Этот ПВЗ заработал только в 2026-м: сначала Ирина долго делала ремонт в помещении, а в феврале этого года маркетплейс изменил брендбук, поэтому пришлось переделывать интерьер и заказывать новую мебель.

Об атаках украинских дронов на логистические центры Wildberries Ирина пока «не думала»: в Красноярском крае «нет крупных складов, которые могут привлечь внимание ВСУ». Однако беспилотники уже атаковали соседние регионы. Например, 6 июля в ХМАО объявили воздушную тревогу.

«Если случится такое [в Красноярском крае], будем разбираться. Пока не боюсь, — уверяет Ирина. — Многие говорят про „не самое лучшее время“ для работы с WB. У всех по-разному: у кого-то все нормально, кто-то жалуется. Беседовала с владельцами ПВЗ у нас в городе о снижении объема заказов: никто снижения не наблюдал. На Ozon у меня тоже ничего не менялось».

Петербурженка Милена (имя изменено) владеет тремя ПВЗ. Первый она открыла полтора года назад, а последний — в июне 2026-го.

Сотрудничество с Wildberries началось «довольно бытовым образом», вспоминает Милена: в районе, где она живет, ей самой не хватало пунктов выдачи. В открытие ПВЗ предпринимательница вложила около полумиллиона рублей.

Расположение точки оказалось удачным, и менее чем за полгода вложения окупились. После этого пункт начал приносить прибыль, которая позволила Милене открыть еще два. Удачно расположенный пункт выдачи в Петербурге, по ее оценке, в среднем дает около 100–120 тысяч рублей прибыли в месяц.

«Все пункты очень разные. Мои капитально отличаются друг от друга. Все зависит от места и людей, которые живут рядом: новый это район с ипотечными домами или старый, где больше пожилых жителей [и спрос на маркетплейсы меньше]», — объясняет Милена.

Однако летом 2026-го все стало сложнее, продолжает петербурженка. По ее наблюдениям, июль и без того всегда был «слабым месяцем» для бизнеса: люди уезжают в отпуска и на дачи, поэтому продажи могут снизиться примерно на 20%. Но в этом году они упали гораздо сильнее — примерно на 50%. Милена считает, что дело в последствиях атак украинских дронов и нарушении логистики:

Несмотря на трудности, работа в ПВЗ доставляет Милене удовольствие. «Я люблю сама общаться с покупателями. Меня знают все постоянные клиенты, у многих есть мой номер телефона, они могут обратиться ко мне с какими-то вопросами. Бывает, приходят с проблемами, на которые даже служба поддержки WB не смогла ответить, и мы помогаем их решать», — объясняет петербурженка.

Атаки украинских беспилотников заставили ее с тревогой думать о будущем бизнеса. Милена опасается, что расходы на восстановление уничтоженной инфраструктуры могут лечь на всех участников системы — продавцов, владельцев ПВЗ и покупателей. «Деньги из ниоткуда не берутся», — добавляет она.

При этом Милена не думает, что Wildberries плохо справляется с последствиями атак или поддержкой сотрудников. «Мне кажется, они делают все, что могут. Это огромная система, и сложно даже представить масштаб ее производственных цепочек. Конечно, кому-то всегда будет недостаточно, но я не знаю, что еще компания могла бы сделать», — рассуждает она.

По мнению Милены, полностью перекладывать последствия атак на Wildberries неправильно:

Курьеры тоже страдают от правил Wildberries. В некоторых спорах маркетплейсу проще обвинить доставщика, чем разбираться, кто действительно неправ

От количества заказов зависит доход не только сотрудников ПВЗ, но и курьеров, которым из-за нарушений в работе логистических центров было нечего доставлять покупателям. При этом после атак украинских дронов Wildberries не вносила никаких изменений в условия работы курьеров. О задержках выплат курьерам также не сообщалось.

Сколько курьеров работает сейчас в Wildberries — неизвестно. В феврале 2025 года компания говорила журналистам, что с ней сотрудничают более 20 тысяч курьеров в 67 городах России, а к концу года уже сообщала о «десятках тысяч» курьеров более чем в тысяче городов. 

Как утверждают в Wildberries, средний доход курьера составляет около 105 тысяч рублей в месяц, а максимальный может достигать 250 тысяч рублей. Выплаты производятся еженедельно. 

Жительница Магнитогорска Алиса (имя изменено) уже несколько лет работает курьером Wildberries. Раньше это был ее основной источник дохода, но сейчас собеседница «Берега» выходит на смены «лишь время от времени». 

Ей нравится свободный график и возможность постоянно передвигаться по городу, но у работы курьера Wildberries есть недостатки, которые сильно огорчают Алису. 

Например, иногда оказывается, что заказ, за которым курьер приехала в ПВЗ, отменен или по непонятным причинам исчез из списка заданий. Кроме того, бывает, что работник ПВЗ не может найти товар, а еще покупателей часто нет дома или они не отвечают на звонки. Тогда курьер тратит время на дорогу и возврат заказа в ПВЗ, но оплаты за свою работу не получает.

«Я так возила корм [в пакетах] по 15 килограммов и тяжелые наполнители [для кошачьего лотка]. Если до клиента не дозвониться, получается бесплатная поездка туда и обратно. За пять часов таких доставок может быть несколько — в итоге час работаешь как волонтер», — жалуется Алиса.

Но особенно ее беспокоит материальная ответственность курьеров за товар. В оферте сказано, что они отвечают за утрату, подмену, повреждение или недостачу заказа в течение 90 дней после его доставки получателю. При этом, по словам Алисы, спустя такое время восстановить обстоятельства доставки, вокруг которой возник спор, бывает сложно. Кроме того, «одна версия событий будет у курьера, другая — у сотрудника ПВЗ, а у техподдержки — третья». 

«WB проще переложить ответственность на курьера, чем разбираться, кто и где накосячил. Я не чувствую себя защищенным сотрудником, — вздыхает собеседница „Берега“. — Посоветовать эту работу сложно. Как правило, курьеры держатся до первой недостачи. А потом уходят».

* * *

18 сентября Wildberries объявил третий этап выплат: с 1 октября денежные компенсации должны получить более 200 тысяч продавцов, причем ущерб до 500 тысяч рублей обещают возместить полностью.

Ozon через «Ингосстрах» начал выплачивать продавцам страховые компенсации: к 18 сентября 8,2 миллиарда рублей получили около 90 тысяч продавцов.

Вместе с тем селлеры обоих маркетплейсов начали обращаться в суд, писал «Коммерсант» в конце сентября. С 15 июля по 15 сентября к RWB, управляющей Wildberries, подали 599 новых исков, а к ООО «Интернет Решения» — основному юрлицу Ozon — 236. Бо́льшая часть исков связана с утратой товаров после атак на склады, а у Wildberries — еще и с задержками выплат продавцам, о которых стало известно в начале сентября. 

Селлеры Wildberries пожаловались правительству, что многие из них до сих пор не получили деньги за продажи последней недели июля, которые Wildberries должен был перечислить до 26 августа. Союз продавцов маркетплейсов оценил общую задолженность примерно в 20 миллиардов рублей. Причем сервис для продавцов «Точка сверки» отмечает, что задержки выплат начались еще до атак ВСУ на склады, но после них заметно усугубились.

В Wildberries задержки объяснили DDoS-атаками на сервис «Баланс продавца». В компании также заявили, что число исков соответствует масштабу бизнеса RWB. В Ozon рост числа претензий обосновали тем, что «исковая нагрузка на компанию зависит от количества ее операций, которых стало существенно больше», пишет «Коммерсант».

Еще в июле российские адвокаты начали рассказывать в своих соцсетях и разговорах с журналистами о том, что продавцам, чей товар сгорел на складах после ударов дронов, стоит обратиться в суд. По мнению многих юристов, шанс победить у селлеров есть. Так, адвокат Ани Багдасарян объясняла: то, что Wildberries добавила в оферту пункт об отказе возмещать возможный ущерб от атак беспилотников, по закону «не означает, что компания автоматически освобождается от ответственности».

Для этого маркетплейсу еще нужно доказать, что товар был утрачен именно из-за форс-мажора, то есть удара беспилотников, а не по другим причинам, отмечает адвокат Сергей Жорин. По его словам, нарушения в работе самого склада — например, «непринятие разумных мер по локализации пожара и сохранению уцелевшего товара» — не относятся к форс-мажорам.

С этим согласен юрист Артемий Воловик: «Компании еще предстоит доказать, что она действительно не могла предотвратить последствия произошедшего».