«Пострадавшим скидок нет?» Репортаж «Берега» из Люберец и Капотни после крупнейшей атаки дронов ВСУ на Москву с начала войны

Осторожно, в этом тексте есть мат. Если для вас это неприемлемо, не читайте его.

— До «Садовода» доедем? — спрашивает, забегая в автобус, загорелый седой мужчина в светлой рубашке.

— «Садовод» горит, туда никого не пускают, — строго отвечает пассажиру водитель. — Я не шучу! 

Неудивительно, что пожилой пассажир не знал про пожар в торговом комплексе: федеральные каналы в очередной раз проигнорировали новость об атаках украинских беспилотников. Ночью дроны атаковали юг Москвы и ближнее Подмосковье: врезались в несколько жилых домов и ударили по Московскому нефтеперерабатывающему заводу (МНПЗ), торгово-развлекательному центру «Мега Белая дача» и торговому комплексу «Садовод».

Несколько жителей юго-востока Москвы рассказали «Берегу», что проснулись из-за «жуткого грохота»: атаки начались около пяти утра. Сообщений об этих ударах ни в СМИ, ни в официальных источниках рано утром еще не было, поэтому собеседники «Берега» самостоятельно пытались выяснить, что происходит, и обменивались фотографиями, видео и информацией в домовых чатах. 

«Кто-то писал, что [ВСУ] якобы „делают корректировки“ по фото и видео, — рассказывает москвичка, живущая неподалеку от станции метро „Котельники“. — Но многие им отвечали, что это бред и что это наш единственный способ хоть что-то знать о ситуации».

Другие же собеседники «Берега» ничего не заметили. «У меня непроницаемые стеклопакеты, я вообще ничего не слышу, и мне похрен на всю эту ситуацию, — честно говорит житель района Выхино. — Меня это никак не трогает: я смотрю футбол, играю в приставку, пью пиво и гуляю с сыном». 

Собеседник из соседнего с Котельниками Люблина понял, что что-то не так, только когда выглянул на улицу. «[Спросонья решил], что за окном очень пасмурно, но потом подумал, что тучи что-то слишком темные и низкие, — объясняет москвич. — Посмотрел — а там караул». 

* * * 

Стоило автобусу отъехать от станции метро «Кузьминки», корреспондент «Берега» увидел то, о чем говорили собеседники. Сначала в окне возник черно-синий столб клубящегося дыма над рынком «Садовод», затем второй, похожий — от МНПЗ. К этому часу в городе продолжают гореть только они; пожар в «Меге Белая дача» потушили около полудня. Дым, расползающийся по небу, действительно напоминает грозовую тучу.

Автобус тормозит у остановки «Белая дача», ближайшей к рынку «Садовод», водитель открывает двери. В салон влетает резкий запах жженого пластика. Доносится звук вертолетов — они доставляют средства для тушения огня с воздуха.

Еще несколько остановок — и корреспондент «Берега» оказывается в подмосковных Котельниках. Здесь находится один из многоквартирных жилых домов, в которые врезался беспилотник. В небе по-прежнему гудят вертолеты, в воздухе стоит тяжелый запах гари, видны клубы черного дыма. Подъезды домов украшены копиями знамени победы — ярко-красного, с серпом и молотом. Их, видимо, повесили к грядущей годовщине начала Великой Отечественной войны.

В хозяйственный магазин на первом этаже многоквартирного дома прихрамывая заходит невысокий мужчина в джинсах и черной куртке. 

«Есть обычный совок для мусора? — спрашивает он сидящую за прилавком продавщицу. — Чем-то стекла надо убирать».

Продавщица, почти не обращая на покупателя внимания, жестом показывает, где искать товар. Она занята разговором по телефону. Проходит меньше минуты, мужчина возвращается к ней с ярко-зеленым совком в руках.

— Пострадавшим скидок нет? — улыбаясь спрашивает он продавщицу. Та отрывается от телефона. На ее лице появляется искренний интерес.— Это не мой магазин, так бы бесплатно дала, — сочувственно отвечает она. — А вы из 16-го дома, да?

Этот дом в комплексе «Новые Котельники» — и есть тот самый, куда врезался дрон. Разрушения были особенно сильными на трех этажах, включая 24-й, где живет пострадавший. В его квартире вылетели все окна. Этим утром семья была дома, но обошлось без серьезных травм, рассказывает покупатель продавщице. Он говорит буднично, словно речь идет о чем-то вполне привычном.

— Слава богу, выскочить успели: меня просто осколками посекло и все. 

— Ой, вам тогда к врачу бы!

— Да я уже был.

Продавщица кивает: утром ей и самой пришлось звонить в скорую. Другой житель пострадавшего дома упал в обморок прямо в магазине. Узнав, что это был его сосед с 21-го этажа (практически не затронутого взрывом), обладатель совка с усмешкой отмахивается: «Это он, скорее всего, просто перепугался».

* * *

К дому, в который ударил дрон, ведет дорожка из битого стекла. Чем больше осколков на тротуаре — тем ближе многоэтажка. 

Здесь почти нет зевак: удар пришелся по фасаду, который выходит во двор, куда могут попасть только жильцы. После украинской атаки это пространство дополнительно огородили красно-белой лентой.

Несколько любопытствующих все-таки собрались у угла здания. Их внимание привлекла груда закоптившихся металлических обломков — все, что осталось от беспилотника. Тот ли это дрон, что атаковал многоэтажку, непонятно.

— Они прямо как маленький самолет — вон, у них даже мотор есть! — восторженно говорит женщина лет 50 в бежевой куртке.

— Там что-то еще написано, — подхватывает светловолосый подросток. — На украинском!

Женщина в светлой куртке с любопытством изучает обломки: на них действительно есть надпись, но ее не разобрать — многое повредил огонь. Чтобы найти побольше участков с текстом женщина начинает перебирать обломки руками. За происходящим лениво наблюдает полицейский, не делая никаких замечаний.  

«Нет, непонятно, — наконец, сдается женщина. — Непонятный какой язык!»

К многоэтажке подходит еще одна жительница района. Она рассказывает собравшимся, что в 16-м доме живет ее подруга, и интересуется у них, могла ли пострадать ее квартира. 

— Какой у них этаж? — деловито спрашивает юноша лет 18, одетый в спортивный костюм.

— Восьмой.

— Не, не задело. 

— Здание прочное какое! — восхищается женщина.

Подросток вежливо кивает и отворачивается к товарищу — они обсуждали, что будет с нефтеперерабатывающим заводом. 

— Его никак не потушишь — можно только ждать, пока выгорит, — объясняет юноша в спортивном костюме приятелю.

— Ага, а потом его как-то чинить еще.

— Да никто не будет чинить! Сегодня ночью же еще будет [атака].

— Не дай бог! 

МНПЗ уже попадал под удар украинских беспилотников утром 16 июня. Местные жители уверены: ВСУ постараются сделать все, чтобы вывести НПЗ из строя на долгий срок. Для этого, по мнению юноши, потребуется третий удар. 

«Что-то часто стало прилетать, почему раньше так не было? — вновь вмешивается в беседу женщина, пришедшая узнать о квартире подруги. — Государство делает какой-то косяк, раз [украинские военные] стали так часто отправлять к нам [свои дроны]». 

В этот раз диалог с ней уже никто не поддерживает.

* * * 

В третьем часу дня около дома появляются сотрудники управляющей компании и наконец убирают с тротуара битое стекло. Несколько жильцов дома наблюдают за работой дворников у подъезда. В домах этого ЖК они сквозные: выйти из подъезда можно как на улицу, так и в закрытый внутренний двор. Именно туда хотят попасть некоторые жильцы, но охранники громко на них ругаются.

«Сначала бросают [свои вещи], а потом: как нам теперь попасть? — жалуется одна из охранниц коллеге и показывает на верхние этажи. — Оттуда же все [осколки] летит! Вы че, смеетесь? Хотите и себе и нам приключений?»

В отличие от улиц вокруг многоэтажки, в закрытом дворе практически ничего не убрали: стеклом и осколками фасадной плитки засыпаны и детская площадка, и газоны. Там же лежат десятки искореженных москитных сеток и пластмассовых оконных рам.

Начинает накрапывать дождь, жители района постепенно разбредаются. Утром в телеграм-каналах писали, что из-за пожара на МНПЗ в Подмосковье жаловались на «нефтяной дождь». Тот, что застал корреспондента «Берега» в Котельниках, оказался обычным — ни черных пятен, ни специфического запаха на коже он не оставлял. 

Вертолетов в небе становится больше: один за другим они пролетают над Котельниками, перенося средства для тушения огня в сторону «Садовода». 

В том же направлении едут пожарные машины. 

На Дзержинском шоссе стоит большое коммерческое здание — фасад и крыша полностью сгорели, рядом — груда искореженного обугленного металла. В здании находились столовая, склады, магазины стройматериалов и несколько небольших компании. 

Рядом стоит не меньше десятка пожарных машин — похоже, что они закончили тушить пожар совсем недавно. О попадании ракеты или дрона именно в это здание ни СМИ, ни власти не сообщали. Мэр Москвы Сергей Собянин писал о 200 сбитых за это утро беспилотниках. 

Ориентироваться на местности, в основном состоящей из промзон, сложно. GPS в этом районе работает со сбоями. Заказать такси тоже непросто: по данным в приложении, машину придется ждать больше 20 минут. 

Изменились ли маршруты общественного транспорта из-за перекрытий — непонятно. Людей на улице почти нет.

Парковка перед «Мегой Белая дача» непривычно пустая даже для буднего дня. СМИ писали, что торговый центр попал под удар дронов, но к этому часу никаких заметных следов атаки нет — разве что сама «Мега» не работает. В этот день зеваки используют территорию торгового центра как смотровую площадку: оттуда хорошо видно, как горит «Садовод» и как его пытаются потушить с воздуха.

«Мне кажется, весь „Садовод“ полностью догорит — хуй его потушишь», — говорит своей розоволосой спутнице худощавый юноша в черном. Та нерешительно кивает. Поднимается ветер и в лицо начинают лететь мелкие, будто из пульверизатора, капли. 

— Это вода с вертолета, кстати, а не дождь, — оживляется юноша.

— Реально?

— Да, конечно. Что там раскидали, то до нас долетает. Ладно, пойдем искать путь в самое пекло.